Сезон 25-26 годов Международного литературного конкурса коротких семейных рассказов «Мы и наши маленькие волшебники!», который проводят «Классный журнал», писательница София Агачер и Фонд «Живая книга» продолжают Полина Ворожцова из небольшого городка Вятские Поляны Кировской области и Александр Ильин из села Богатое Самарской области. Напоминаем, что мы ждём произведения и от детей, и от взрослых. Главное требование, чтобы рассказы были короткими и так или иначе связаны с семьёй или детством. Положение о конкурсе можно прочитать на taplink.cc/sofiaagacher.

Полина Ворожцова

Облака

Мы лежали в траве и смотрели на небо. Над нами лениво проплывали облака, и мы гадали – на кого они похожи.

– Смотри, динозавр! – показывала Анютка. – А вон там справа – как будто зайчик.

– Точно! У него такие длинные ушки, – смеялась я.

Так проводили мы время днями напролёт. Анютка прибегала с утра пораньше и, схватив меня за руку, неслась на полянку за нашим огородом. Драконы, принцессы, царевны-лягушки – какие только фигуры не рисовались перед нами.

– А знаешь, какая у меня мечта? – вдруг спросила Анютка.

– Какая?

– Достать до облаков!

Я расхохоталась во весь голос. Ну надо же такое придумать! Анютка надулась: «Они, наверное, очень сладкие! Я бы их только лизнула и всё».

– Ты ещё очень маленькая! – снисходительным тоном сказала я. – Вырастешь и найдёшь настоящую мечту.

Утром я проснулась до будильника, умылась, позавтракала. Анютки всё не было. Я прождала час, другой. Странно, она никогда не опаздывала. Тогда я решила сама идти на полянку, но там её не оказалось...

– Может быть, она заболела? – предположила мама, и я помчалась к ней домой – дверь была заперта.

Я просидела у окна до самого вечера. В моей груди что-то неприятно щекотало, жгло. Мама начала подозрительно на меня поглядывать, и я не выдержала – рассказала всё...

Я ожидала, что мама меня отругает, пристыдит, но она только покачала головой и задумчиво сказала: «Разве бывают ненастоящие мечты?».

Я пулей выскочила из дома. Магазин, библиотека, почта – Анютку нигде не видели. Задыхаясь от бега, я не смела остановиться. Нужно как можно скорее её отыскать, попросить прощения!

Анютка нашлась на соседней улице. Она зачем-то карабкалась на огромную кучу дров.

– Ты что тут делаешь?! – с тревогой крикнула я, едва переводя дыхание.

Анютка обернулась, посмотрела на меня ласково и наивно.

– Ну... Ты же сказала, что я ещё маленькая. Вот я и подумала, что с этой-то кучи точно смогу дотянуться до облаков.

Я глубоко вздохнула... Стыдно! Но как объяснить, что дело не в росте, а в том, что её мечте не суждено сбыться? Я пыталась подобрать слова, но вместо извинений, неожиданно для самой себя, взобралась на кучу и протянула ей руку.

Мы простояли так минут двадцать. Пытались прыгать, протягивая руки к облакам, но дрова под ногами ходили ходуном, и нам пришлось слезть.

Вечером мама пригласила Анютку в гости. Она долго возилась на кухне, гремела миксером, а затем вынесла две сахарные ваты!

Анютка запищала от восторга: «Это что, маленькие облака?».

Я бросила на маму благодарный взгляд, и она понимающе улыбнулась в ответ.

 

Яблоня

Каждое лето нас с сестрой привозили к дедушке. Мы не любили проводить каникулы в его старом тёмном доме, забывшем женскую руку хозяйки, поэтому чаще бывали на улице. Мы бегали по лугам, ползали по деревьям, охапками рвали полевые цветы. Дед наш ворчал, хмурил брови: «Что вы, дурные, зелень мнёте. С ней ласково надо, с природой-то...». Он был особенно сердит, если видел нас за огородом: ругался, махал тростью. Там рос любимый его дикий лук – святая святых, а по-нашему – так, безвкусная трава. Соседи называли его чудаком и обходили стороной, мы же с сестрой списывали его чудаковатость на старость.

Был август. Я встала раньше обычного и, зевая, побрела на кухню – поставить чайник. Краем глаза я заметила в окне тёмную фигуру. Это был дедушка. Он стоял у яблони и что-то шептал! Затем он приложил к стволу ухо, кивнул головой, и снова губы его беззвучно зашевелились... Я окликнула сестру, но она, полусонная, только равнодушно развела руками: «Чудак!».

Когда дедушка вернулся в дом, то как ни в чём не бывало, налил себе стакан кипятка и уселся напротив.

– А что это ты в саду делал? – не удержалась и спросила я. Меня охватило какое-то мучительное волнение, даже тревога.

– Ничего, – просто ответил он.

– А мне показалось, что ты разговаривал с кем-то...

– Может и разговаривал, – отрезал он сухо и, опрокинув стакан, встал из-за стола.

Назавтра всё повторилось. С первыми лучами солнца я вскочила с постели и примкнула к кухонному окну. Дедушка уже был там – в саду, у яблони. Снова что-то шептал, снова прислонялся к стволу, как к трубке телефона. Я выбежала из дома и подкралась к нему сзади в надежде понять, с кем ведёт он беседу, но дедушка тут же узнал мои шаги и, не оборачиваясь, строго сказал: «Подслушиваешь?».

– Прости... – стыдливо ответила я, опустив голову.

– Ладно уж, поди сюда, – подозвал дедушка, смягчившись.

Он поднял с земли яблоко, обтёр его об рукав своего пиджака и протянул мне. Я послушно взяла, откусила и тут же сморщилась: «Кисло!».

– Деда, с кем же ты разговаривал? – меня так и распирало от любопытства.

– Как с кем – с ней! – показал он на яблоню, удивляясь моему невежеству.

– А о чём? – спросила я так, будто это самое обыкновенное дело.

– О твоей бабушке, – он сделал паузу, подумал немного. – Много лет назад, лет пятьдесят, наверное, посадили мы эту яблоню. Видала она нас всякими: и молодыми родителями, и теперь вот стариками... Была она тонким деревцем, когда родились наши дети, а, когда пошли внуки, стала сухая и скрюченная. О, она всё, всё, помнит! Да как и все деревья, конечно... Но особенно помнит Веру, – он снова замолчал, откашлялся, видно, сдерживая, слёзы. – Вот мы и говорим об ней. С кем же ещё – если не с ней, старой подругой?».

Я стояла, совершенно растерянная и не знавшая, что сказать. Может, дед мой и был чудаком, но почему-то я ему верила и почему-то мне больше не хотелось его расспрашивать.

– Пойдём чай пить! – предложила я дедушке, и уходя из сада, обернулась, взглянула на яблоню ещё раз.

Она стояла, как и всегда, слегка покачиваясь, но было в ней теперь что-то особенное, родное. Не могу объяснить, что.

Дедушка мой давно уже умер, а его любимый дикий лук так и растёт за огородом, и яблоня всё стоит, только плодов уже не даёт. Листья её жухлые, пожелтевшие; ветки сухие и болезненные. Сад наш зарос, и редко бываем мы здесь с сестрой, но когда приезжаем, то я обязательно пробираюсь сквозь дебри крапивы к Ней и спрашиваю шёпотом: «А помнишь дедушку?».

Об авторе:

Полине Ворожцовой 26 лет. Живёт она в небольшом городе Вятские Поляны (Кировская область). Уже 5 лет Полина работает библиотекарем. Её любимые авторы – представители деревенской прозы и мастера сентиментальной лирики. Мечта – написать большую повесть про родную деревню и её жителей. Полина пишет, что каждый день на работе в библиотеке она убеждается, что жизнь каждого человека и даже дерева – может стать отдельной книгой.

 

Александр Ильин

Бабушкино варенье

Даша, 10 лет

Мама говорит, что мы едем к бабушке «помогать по хозяйству». На самом деле это значит: мы будем три дня перебирать ягоды, мыть банки и слушать, как дедушка рассказывает, что раньше варенье варили в огромных медных тазах, а сейчас всё не так.

Я люблю бабушкин дом. Там пахнет деревом и яблоками. На крыльце лежит рыжий кот Барсик, которому, кажется, сто лет. Бабушка дает мне фартук с карманом, я складываю туда сухие листики и думаю, что из них получился бы отличный гербарий.

Вечером мы сидим на кухне. Бабушка снимает пробу с варенья — макает ложку, дует, протягивает мне. Я обжигаю язык, но терплю. Вкусно же. Дедушка говорит:

— А помнишь, Даш, твоя мама в твои годы однажды все ягоды съела, пока бабушка за сахаром ходила.

Мама краснеет. А мне смешно. Как же я могу помнить? И вообще, неужели она тоже была маленькой? Неужели она тоже тайком ела ягоды из таза?

Я смотрю на маму. Она улыбается и гладит бабушку по руке.

Мне кажется, что семья — это когда у тебя есть такие вечера на кухне, с горячим вареньем и историями, которые повторяются из года в год.

 

Елена, 38 лет

В детстве я ненавидела ездить к бабушке. Это всегда означало одно: никаких мультиков, никаких подружек, только бесконечные смородина, вишня, крыжовник, комары и дедушкины лекции о том, как правильно держать нож. Я мечтала вырасти и уехать в город, где никто не заставляет тебя перебирать ягоды.

Сейчас я мечтаю об обратном.

Мама постарела. Раньше ее руки мелькали так быстро, что я не успевала подставлять миску, а теперь она режет яблоки медленно, осторожно, будто боится поранить не пальцы, а само яблоко. Отец уже не рассказывает про тазы — он сидит в кресле и смотрит в окно, хотя за окном только старый сад и соседский забор.

Я смотрю на Дашу. У нее перепачканные вареньем щеки и совершенно счастливое лицо. Она слушает мою маму так, как я никогда не слушала. Она не знает, что эти вечера когда-нибудь кончатся.

Я вдруг понимаю: семья — это не просто люди, которые тебя родили. Это люди, ради которых ты готова три дня перебирать смородину, потому что для них это важно. А ещё потому, что для тебя это тоже уже важно.

Вечером, когда Даша засыпает, я сижу на кухне с мамой. Она наливает мне чай и говорит:

— Хорошая у тебя дочка.

Я киваю.

— Ты тоже была хорошая, — добавляет она тихо.

Я отворачиваюсь к окну, потому что в горле встает ком. Стыдно за ту себя, которая хлопала дверью. Мама гладит меня по руке — точно так же, как час назад я гладила ее.

 

Анна Ивановна, 68 лет

Болят колени. И спина. И вообще, когда мне было сорок, я думала, что старость — это что-то далекое, почти ненастоящее. А теперь смотрю на Лену и вижу себя. Ту себя, которая спешила, не слушала, хлопала дверью. Господи, как же мы похожи.

Варенье в этом году удалось. Вишневое с яблоками — густое, темное, как смола. Дашка уплела полбанки, вымазалась вся, смеется. Лена сидит рядом, усталая после дороги, но молчит, не торопит.

Я вспоминаю, как моя мама варила варенье в огромном тазу на плите, и мы с сестрой дрались за пенку. Мамы уже двадцать лет нет. А вкус тот же. И пенка та же.

Семья — это что? Раньше я думала: это долг. Надо кормить, лечить, воспитывать. А теперь понимаю: семья — это когда у тебя есть кому передать таз. Есть кому рассказать, как отличить зрелую ягоду от незрелой. Есть тот, кто будет слушать.

Дедушка мой, царство небесное, говаривал: «Пока варенье варится — дом живёт».

Смотрю на плиту, на пузырьки, на дочку, на внучку.

Живёт.

 

Дедушка, 69 лет

Я плохо слышу, поэтому просто сижу в кресле и смотрю.

Женщины на кухне — это особый порядок вещей. Там свои законы, свой ритм. Моя задача — вовремя кивнуть и не мешать.

Дашка похожа на Лену в детстве. Такая же светлая, такая же упрямая. Лена похожа на тещу. На Анину мать.

Я смотрю на них всех и думаю: а ведь это одно и то же лицо. Глаза, улыбка, привычка прикусывать губу, когда режут яблоки.

Семья — это просто. Это когда у тебя за спиной — три поколения, а впереди — четвертое. И все они сейчас на этой кухне, под одной лампой, с одним вареньем. И это и есть счастье.

В детстве я думал, что взрослые — это другие люди. Теперь знаю: взрослые — это те же дети, только с больными коленями и седыми висками.

Я закрываю глаза.

За окном темнеет. Варенье булькает. Кот спит.

И больше ничего не надо.

 

Об авторе:

Александр Ильин, живёт в селе Богатое ( Самарская область) на берегу реки Самара. Ему 59 лет. За его плечами — служба в армии, работа в культуре, строительство дорог и даже редакция районной газеты. Каждая профессия научила его главному: видеть за бумагами людей, за отчётами — истории, а за привычной суетой — настоящую жизнь. Первая повесть Александра — «Бюджетный сон в летнюю ночь» — с улыбкой рассказывает о том, как устроен наш общий, знакомый каждому мир. Автору хочется писать и для семейного чтения. О том, что по-настоящему важно: о детстве, о взрослении, о собственных внуках, о добрых поступках, о людях, которые, несмотря ни на что, сохраняют тепло и человечность. О жизни, в которой даже в самых обычных днях скрыто что-то удивительное.

О конкурсе и организаторах:

Положение о конкурсе «Мы и наши маленькие волшебники!» сезона 2025-26 годов, в котором могут принимать участие и взрослые и дети, а также порядок отправки работ на конкурс, смотрите на taplink.cc/sofiaagacher.

Рассказы финалистов сезонов 2018-2019 гг можно прочитать в отдельном сборнике рассказов «Дети и взрослые детям и взрослым» на Ridero.

Рассказы финалистов 2020 года смотрите в сборнике семейных рассказов «Когда я пишу» на платформе Ridero.

Лучшие работы финалистов сезонов 2021 года и 2021-22 годов вошли в сборник рассказов «О моей семье», который опубликован также на Ridero.

Рассказы сезона 2023-24 гг собраны в сборнике «Дневники памяти», который как и предыдущие можно бесплатно скачать на Ridero.

Рассказы нового седьмого сезона смотрите на сайте «Классного журнала» в разделе «Читать как дышать».

«Классный журнал» – современный журнал полезных развлечений для детей 7-13 лет, который издательство «Открытые системы» выпускает с 1999 года. Каждый номер «Классного журнала» содержит самую актуальную информацию для детей, которые любят его за разнообразие жанров, тем и рубрик. Комиксы, квесты, анекдоты, страшилки, детективы, сканворды, тесты, эксперименты и даже новости для детей — все это есть в «Классном журнале»! Издание рассказывает об окружающем мире, взаимоотношениях, науке, путешествиях, о животных, природе, загадках нашего мира, публикует интересные истории и обзоры детской литературы, а также настольные игры, в которые можно играть всей семьей!

София Агачер – писатель, автор книги для семейного чтения «Рассказы о Ромке и его бабушке», романов «Твоими глазами», «Путешествие внутри себя», «Исцеление мира. Журнал Рыси и Нэта». Врач, живёт и работает в Москве и в Чикаго. Считает, что книга – это живое существо, а игра – один из основных способов общения взрослых и детей. По её мнению, конкурс коротких семейных рассказов «Мы и наши маленькие волшебники!» тоже может стать увлекательной игрой для всей семьи, поскольку вместе можно не только читать, но и сочинять, рисовать и фотографировать. Авторский сайт Софии Агачер: agacher.com

Фонд «Живая Книга» основан в декабре 2019 года. Основной целью фонда является популяризация семейного чтения через проведение различных конкурсов, театральных фестивалей, выступления писателей в библиотеках и издание книг для семейного чтения с последующим их распространением, в том числе и через библиотеки.